I'm the bitch you hated, filth infatuated.
Yeah, I'm the pain you tasted, fell intoxicated.
Firestarter, Prodigy

 

Как и следовало ожидать, цепочка голубых огней складывалась в нечто вроде эсэсовской руны «Зиг». Для тех, кто не понял, разъясняю: проход в управляемом минном поле был организован так, чтобы ползущая по нему анаконда сломала себе хребет.
В общем, как говорим мы, сталкеры, в таких случаях, «Дело было плевым: семь минут страха, пара обмоченных портков и две семерки на мизере в прикупе».
Вал, окружавший базу «каперов» широкой подковой, был, несомненно, аномальным образованием высотою местами до пяти метров.
Откосы вала вовсе не были покатыми. Взобраться вверх на своих четырех представлялось практически неразрешимой задачей. Уж не знаю, что это была за дрянь, но многие участки вала поблескивали, словно по ним проползли гигантские слизни. Уверен, эта штука была не только скользкой, но и могла запросто отхватить вам руку или ногу — как это умеет, например, гриб-невидимка.
Кстати, грибы-невидимки там тоже наверняка росли в изобилии. Такая моя сталкерская интуиция.
Мы дошли до вала и, как нам было приказано, остановились. Присмиревшие, напуганные и растерянные, мы были похожи на группу сельских школьников, стоящих у кассы столичного «Макдоналдса».
— Как думаешь, лестница веревочная будет? Как в домике Нашатыря? — шепотом спросил меня Тополь.
— Полагаю, лестницы никакой не будет, — предположил я важным тоном и оказался абсолютно прав.
На гребне вала нарисовалась фигура в тяжелом бронежилете «Бизон» и с монструозной 12,7-миллиметровой снайперкой ОСВ-96 наперевес.
— Добрый день, — сказала фигура достаточно приветливо. — На четыре шага левее — аномалия «лифт». Дружно встаньте на нее и расслабьтесь, дальше все произойдет само.
Что такое «лифт», нам с Тополем объяснять не надо было. Впрочем, как и Гайке — она тут же скроила недовольную гримаску. А вот Тигрёнок был в своем излюбленном амплуа — амплуа младенца, вчера появившегося на свет.
— А вдруг он радиоактивный, этот «лифт»?
— Чего? — вытаращился на него Тополь.
— Ну, я имею в виду, нет ли здесь какого-нибудь подвоха?
— Тигрёнок, — терпеливо сказал я, — чтобы продемонстрировать свою компетентность, про гравитационный лифт надо спрашивать так: «А не успел ли он выродиться в приземную птичью карусель?». Гайка не удержалась и прыснула со смеху. Тополь осклабился. И даже фигура наверху вала хихикнула.
Только Тигрёнку, казалось, было совсем не смешно.
— Да я чего? Я ничего, собственно, — буркнул он и обиженно засопел.
Мы встали на «лифт» и через несколько секунд упругого парения в воздухе оказались в аккурат возле сталкера со снайперкой ОСВ-96.
«Хорошо придумано с этим лифтом. Аномалии на службе у человека. В кои-то веки есть прок и от них!» — оценил я, шагнув на абсолютно плоскую поверхность вала.
Сверху открывался отличный вид на базу «каперов».
Вал имел подковообразную форму. Обнимая базу полукольцом, он размыкался к северу. К слову сказать, во время нашего с Тигрёнком и Гайкой последнего визита в бар с «подсолнухом» мы пришли на базу именно с севера. Так что возможности рассмотреть вал в подробностях, вблизи, я тогда был лишен.
Прямо под нами, во всем своем катастрофическом великолепии, распластался фирменный «каперский» Ан-124 «Руслан». Лишь теперь, взглянув на самолет-красавец сверху, я понял, как именно расположены части его расчлененной туши, где совсем недавно мы так яростно гудели с шампанским под аккомпанемент грозы.
Оба крыла, отвалившиеся то ли при падении, то ли во время одного из позднейших Выбросов, не лежали на земле, но были подняты на высоту трехэтажного дома, удерживаемые ажурными металлическими конструкциями. Таким образом «каперы» сделали что-то вроде двух крытых сверху, но не огороженных с боков павильонов, в каждом из которых, судя по копошению человечков, кипела жизнь.
«Руслан», как известно, самолет четырехмоторный.
Но под каждым его крылом я увидел только по одной турбине — внутренней у левого крыла и внешней у правого. Еще два двигателя бесследно исчезли.
Интересно, правда, что ли, исчезли? Утонули в болоте, разлетелись на кусочки? Или их где-то припрятали и, может даже, как-то хитро используют?
В прошлый раз я предположил, что хвоста у транспортника вообще не осталось. Отломался, например, при жесткой посадке и сгинул… где-то… положим, в том же болоте, что и две турбины.
Однако осмотр с вала показал: есть хвост, есть, родимый! Он был отделен от фюзеляжа и водружен усилиями каких-то шутников на птичью карусельку. Где и вращался в гипнотизирующем вальсе.
Редкая, кстати, штука — медленная, стабильная птичья карусель, без пульсаций.
«Своеобразное у ребят чувство юмора», — подумал я.

Рядом с «Русланом» я приметил вертолетную площадку. Она была пуста. Хотя по ряду косвенных признаков можно было определить, что вертолеты там садятся нередко.
По другую сторону от самолета бередила воображение совсем странная вещь — озерцо. Точнее даже озеро, поскольку размеры у него были вполне внушительные — порядка семидесяти метров в поперечнике.
Откуда взялось здесь озеро, я лично понятия не имел. Но допускал, что оно было того же происхождения, что и Янтарное. Янтарное ведь началось как большой овраг, искусственно преобразованный в котлован, где была захоронена зараженная техника. И только значительно позднее этот котлован наполнился водой из ключей и ручьев.
Как показали дальнейшие события, в главном я был прав: озеро имело техногенное происхождение.
Только там было вовсе не захоронение зараженной техники. И заполнено озеро было вовсе не водой… Ну то есть не только водой.
Мысленно «сфотографировав» базу в мельчайших деталях (в Зоне надо подмечать всё, каждую подробность, каждый нюанс), я обернулся, чтобы насладиться зрелищем пройденного через Сухой Луг пути.
Да-а-а, а мы отважные ребята, оказывается… Отсюда, с высоты трех человеческих ростов, было видно многое, чего никак нельзя было различить, пробираясь через заросли хвощей и феноменально высокой крапивы.
На земле отчетливо выделялись овалы и восьмерки сенно-желтого цвета. Эти образования отвечали траекториям периодических жарок. А где притаились гравиконцентраты — там словно бы медведи в траве сношались. И таких медвежьих привалов я насчитал за два десятка! Несколько разломов — могучих, но притом еле различимых из-за маскирующей их края растительности — тянулись вдоль энергичного зигзага, прохода в минных полях.
Короче говоря, если бы все эти немаловажные нюансики были по-настоящему аккуратно обозначены на карте Синоптика, я бы еще двадцать раз подумал, прежде чем соглашаться на прогулку через Сухой Луг.
Но это всё было в общем-то и не так удивительно — ибо Зона на то и Зона, чтобы изобиловать аномалиями.
А вот то, что с вала, несмотря на его господствующее над местностью положение, совершенно не просматривается Бетонка-3, меня по-настоящему изумило.
— Слушай, а где дорога-то? — спросил я у парня с винтовкой ОСВ-96.
— Какая дорога?
— Бетонка.
— А, — парень ухмыльнулся, — нас с бетонки не видно? Не видно. Значит, и мы бетонки не видим, — загадочно ответил он.
Ну понятно. Очередной штучный аномальный феномен. Либо феноменальная аномалия. Кому как нравится.
А только зря, ребята. Лучше бы вам бетонку под наблюдением держать, ага. А то ездят там всякие иностранные легионы…

Но я, конечно, промолчал. В Зоне последнее дело учить кого-то жизни. Ну разве что отмычку какого-нибудь или туриста богатенького… Все-таки они за это тебе деньги платят.
Парень с ОСВ-96 передал нас двум менее симпатичным сопровождающим, вооруженным «калашами».
Они провели нас к вертикальному бетонному тюбингу, врезанному в вал с внутренней стороны. Внутри тюбинга был организован лифт. Обычный лифт с электромотором, не аномальный. Ну то есть как обычный?
Совсем примитивный: круглая платформа на тросах.
Мы спустились вниз и оказались на земле в некотором отдалении от кормовой части «Руслана». Оттуда нас провели вперед вдоль корпуса самолета и пригласили в невзрачный бокс, расположившийся под законцовкой левого крыла.
В боксе нас очень старательно обыскали два хмурых и тощих молодца из службы безопасности «каперов».
На их нарукавных повязках так и было написано: «Служба внутренней безопасности». Всё чин чинарём, порядок полный, я такого позитивного фашизма даже у «долговцев» не видел!
Претензий к нам особых у службы безопасности не было и быть не могло. Мы идеально выдержали правила неписаного кодекса поведения в окрестностях любой клановой базы: с оружием в руках не ходили, тайными мессагами с ПДА не сыпали, радиомаячками не светили.
Более того, всё серьезное оружие, которое при нас имелось, мы, как я уже говорил, держали в рюкзаках.
Причем в незаряженном, а местами и частично разобранном виде.
Кстати, то обстоятельство, что мы не размахивали стволами, очень нам помогло уже при встрече с колонной французской техники и странным лейтенантом Кайрисом. Ибо, как легко догадаться, мы были действительно похожи на ученых. А вот если бы Гайка повесила свои «моссберги» в наспинные чехлы-кобуры, а я перся бы по Зоне, сжимая в граблях свой культовый, затюнингованный по самое не могу АК-47…
В общем, по нормам «каперов» мы попадали в категорию хороших ребят.
А стало быть, те же самые нормы — насколько я помнил их по предыдущему визиту — разрешали хорошим ребятам перемещаться по базе, оставив при себе и свои рюкзаки (пусть даже набитые оружием!), и контейнеры для артефактов. Запрещалось, разумеется, открывать и первое, и второе без разрешения. А так — ходи, если не лень.
Скажете, «каперы» с ума сошли? Надо им было ввести драконовские порядочки, как у темных сталкеров?
Отбирать у всех всё, запирать в комнате под охраной и возвращать только на выходе из базы?
Может, и надо было. Но, если честно, смысла не вижу. Тем более что для плохих ребят у «каперов» и без того имелись очень-очень серьезные нормативы безопасности.
В то же время, поскольку мы напросились в гости к Шиве, нас все-таки подвергли крайне тщательному обыску. Но, как я и думал, горы оружия в наших рюкзаках «каперов» не особо заботили. Они искали всякие нательные игрушки: микрофоны, маячки и тому подобную разведывательную электронику.
Ничего подобного у нас не было. А ПДА всех нас попросили выключить и спрятать в рюкзаки.
Когда дошел черед до моего «Мак-Нэри» и до спецназовского ножа Кости, старший наряда службы безопасности — это был видный блондин с пронзительными синими глазами — сказал с какой-то трогательной неуверенностью:
— Ну а с этим мы что делать будем?
Я хотел миролюбиво предложить: «Тоже в рюкзаки положим, да?», когда вдруг инициативой завладел Тополь.
— Послушай, друг, ты в армии служил?
— Н-нет, — помявшись, ответил блондин.
— Понимаешь, у спецуры холодное оружие — священная штука. Как мечи у самураев. Мы на этом выросли. Так что мы ножи при себе оставим, лады?
Тут вдруг помощник блондина, выказав завидную проницательность, твердо сказал Тополю:
— Попрошу ваш нож.
Моему другу ничего не оставалось, кроме как повиноваться.
Взяв Костин нож НРС-2 в руки, помощник ловко обошелся с наружным замыкателем-защелкой. После чего извлек из рукоятки ножа ствол и, не удаляя патрон из патронника, протянул его Косте.
— Вот это спрячьте, пожалуйста, в рюкзак, — попросил он, как мне показалось, с легкой укоризной.
«Черт! Образованный, гад», — читалось во взгляде Тополя.
Не обронив ни звука, он выполнил требование «капера» и принял из его рук значительно обесценившийся нож. Ведь главная изюминка ножа НРС-2 — это именно потайной ствол! Наличие которого обозначено в самой его аббревиатуре: НРС, нож разведчика стреляющий!
А из чего же Тополь теперь стрелять будет, если что? Э-хе-хе.
— Я думаю, — «капер» обратился к своему начальнику-блондину, — теперь мы можем разрешить им оставить ножи при себе.
— Да, — тот кивнул. — Что ж, господа, вы прошли проверку. Шива готов принять двоих из вас. А именно: Комбата и Тополя.
То, что Шива так быстро изъявил готовность с нами поговорить, стало лично для меня неожиданностью.
Ведь голос в телефонной трубке стращал меня адской занятостью босса «каперов». А я привык, что за подобными заявлениями обычно стоят вполне нефиктивные дела. Не делают такие заявления просто так, ради красного словца…
— А как же мы? — спросил Тигрёнок, сиротливо поеживаясь.
— А вы с Гайкой, — ответил я ему, опередив блондина, — идете в бар и налегаете там на молочные коктейли.
Гайка хотела сказать что-то саркастическое, но — о чудо! — промолчала.

Дальнейшая праздничная программа была такая.
Блондин вызвал по телефону двух патрульных.
Один из них был вооружен автоматом «Гроза», другой — только пистолетом в кобуре.
— Этих в Пирамиду, к Шиве, — приказал блондин.
«Что за Пирамида, о чем он?» — недоумевал я.
От бокса службы безопасности патрульные проводили нас с Тополем обратно к валу. Я малость заволновался: а почему это нас от «Руслана» уводят, где же мы с Шивой беседовать будем?
Отчего-то я был уверен, что Шива непременно сидит где-то в «Руслане».
В пилотской кабине. Ага.
Нас пригласили в тот самый бетонный тюбинг, где располагался уже известный нам лифт.
— Э, ребята, — я наконец дал волю своему беспокойству, — куда это мы?
Сопровождающий нас «капер», вооруженный отличным автоматом «Гроза», невозмутимо ответил:
— К Шиве, куда ж ещё.
Но в меня словно дух Тигрёнка вселился. Вместо того чтобы с умным видом замолчать, как и подобает бывалому сталкеру, я глупо улыбнулся и сказал:
— А я подумал, вы нас за вал выбросить хотите.
Счастливый обладатель «Грозы» только покачал головой. Дескать, «ну и ну, вот дурак». И, не переставая качать головой, нажал на педаль лифта.
Да-да. Именно на педаль. В том лифте имелись несколько педалей — и никаких кнопок.
Где-то вверху заурчал невидимый движок, и мы поехали…
…Вниз!
Да, мы двигались вниз, а вовсе не вверх.
«Ну и какая, к бесу, Пирамида?». Я окончательно перестал понимать, что происходит.
Тополь подобрался, глаза его сузились. Судя по всему, моему другу тоже совсем не понравился неожиданный вектор движения.
— А почему вниз-то, мужики? — Теперь и Тополь подключился к моему амплуа «зеленый идиотик первый раз пришел в Зону».
— Потому что не вверх, — пояснил второй сопровождающий, с пистолетом в кобуре.
Лифт рывком остановился.
— Теперь, господа, мы обязаны завязать вам глаза, — сказал автоматчик.
— Имеете право, — вздохнул я.
Ну и поскольку глаза у нас были завязаны, последующие десять минут нашего неспешного путешествия оставили не так-то много впечатлений.
Впрочем, звук наших шагов, характер отражения от стен акустических волн, токи воздуха и лязг железных дверей опытному сталкеру кое о чем говорили.
Вначале был некий бетонированный туннель. Затем — бокс-перепускник. Судя по характерному шипению, там имелась полноценная система герметизации и, стало быть, фильтровентиляции.
На что это похоже? Правильно, на военный подземный бункер, рассчитанный на ядерную войну.
Затем нас повели через какие-то подземные коридоры. Несколько поворотов…
— Здесь комингс, осторожно, повыше ноги поднимайте, — комментировали сопровождающие «каперы».
«Хм, комингсы у них… Прям подводная лодка!». Поскольку я считал шаги — надо же было чем-то нагружать мозг! — я проникся размерами сооружения.
Много в Зоне всяких разных потайных подземелий и лабораторий, но о чем-либо подобном в районе Сухого Луга мне слышать никогда не доводилось. Интересно…
Но любое путешествие с завязанными глазами когда-нибудь да кончается.
Закончилось и наше.
Сопровождающие остановили нас, сняли с глаз повязки.
Мы находились в небольшой комнатке, освещенной тремя источниками света. Два из них представляли собой тусклые и унылые лампочки под потолком, третий был мощной настольной лампой кустарного изготовления. Не уверен, но, похоже, ее основу составляли детали из оснастки распотрошенного «Руслана».
Стены комнатки — голый бетон. Меблировка — квадратный столик, жесткий стул и большой железный шкаф.
Еще там были кадка с гигантской драценой и хрустальная модель собора Василия Блаженного.
Странный набор? Согласен.
А за столиком сидел… ба, да это же был Ариэль!
— Ариэль, привет, — сказал я.
Я не то чтобы хорошо знал его. Так, виделись несколько раз. Кажется, он начинал в клане «Свобода», а потом стал типичным волком-одиночкой, каких много.
Прозвище свое — в честь духа воздуха — он получил за знаменитый полет, осуществленный при помощи трамплина.
Разумеется, нечаянно осуществленный.
Как-то раз, на Агропроме, Ариэль с двумя коллегами добывали «радужное яблоко».
Коллеги были лузеры и долбоклюи, мер безопасности не соблюдали, с датчиками аномалий обращались небрежно.
Ариэль же в тот период как раз крутил эсэмэс-роман с женой Хуареса. Когда он получил от нее мессагу: «Муж все знает. Люблю тебя, твоя Оксана», Ариэль на миг утратил бдительность (и любой бы утратил!). Ну а двое долбоклюев никакой бдительностью никогда и не страдали.
И вот практически в одну секунду произошло следующее.
Первый долбоклюй вляпывается в карусель. На втором же витке с его плеча срывает автомат, который влетает в грудь другому долбоклюю и толкает в сильную жадинку. Тот намертво прилипает. Конечно же, начинает орать благим матом и звать на помощь.
Ариэль, не сверившись с ПДА, прыгает к нему и наступает на трамплин большой мощности, но удивительно деликатных динамических характеристик. Будь эти свойства другими, ботинки Ариэля тут же впечатались бы ему прямо в основание черепа. Но тот трамплин его попросту катапультировал в сторону Янтаря.
Что было дальше, Ариэль не помнит. Зато за него хорошо помнят Ананьев и Бортник — военсталкеры из лагеря ученых, — которые выловили его тушку баграми и погрузили на свою лодку.
Один из них — Бортник, бывший преподаватель истории в средней школе, — и дал страдальцу прозвище Ариэль. А по нашим сталкерским поверьям отказываться от прозвища, полученного подобным образом, никак нельзя.
— Привет-привет, — уныло отозвался Ариэль. — Оставляйте рюкзаки здесь и проходите.
Кажется, его не особо протащило то, что я знаю его по имени. Ему явно хотелось казаться большой шишкой. Цепным псом, стерегущим покой своего надмирного господина, властвующего над Зоной и ее многочисленными обитателями.
— Может, хоть чаю предложишь утомленным сталкерам? — спросил Тополь.
— Чаевничать в баре будете, — бесстрастно сказал Ариэль.

 

Большая библиотека. Список книг. Художественная литература. Главная. Оглавление книги.